После 21 мая: что показал этот день черкесскому миру

21 мая состоялось. Теперь важно понять, что мы из этого извлекли.

Центр стратегических исследований при общественной организации «Хабзэ» продолжает следить за событиями в черкесском мире. Сегодня мы хотим поделиться соображениями по поводу прошедших памятных мероприятий, подвести предварительные итоги и предложить ряд рекомендаций на будущее.

День памяти жертв Русско-Кавказской войны в этом году снова показал: 21 мая для черкесов — не формальная дата в календаре и не ежегодный ритуал «для галочки». Это день, который проверяет состояние нашего народа: его память, уровень самоорганизации, связь между родиной и диаспорой, а также способность говорить о трагедии без маргинальных лозунгов, но и без капитуляции перед сложными обстоятельствами, в которых мы все оказались.

Нальчик: сила живого участия и проблема давления

Столица Кабардино-Балкарии вновь ожидаемо оказалась в центре событий этого памятного дня. В Нальчике 21 мая прошло традиционное шествие, вопреки предварительным предупреждениям силовиков. По данным OC Media, около тысячи человек прошли от железнодорожного вокзала к площади Согласия, а затем к мемориалу «Древо жизни». Накануне у мемориала зажгли 101 свечу как символ 101 года войны (если считать с 1763 по 1864 год). Шествие прошло мирно и спокойно, участники двигались по тротуарам. Мы с удовлетворением отмечаем, что в этом году число участников шествия и памятных мероприятий превзошло ожидания скептиков. Именно в Нальчике наиболее заметно столкновение двух логик: живой общественной памяти снизу и осторожной, контролирующей логики власти. При этом важно констатировать факт: само шествие прошло спокойно. Адыги в очередной раз продемонстрировали зрелое и дисциплинированное поведение.

Особенно важно помнить, что ещё несколько лет назад нальчикский формат был шире. В 2019 году конное шествие проходило открыто и организованно: полиция перекрывала центр города, всадники шли от района ипподрома по Баксанскому шоссе, улице Осетинской и проспекту Ленина к «Древу жизни», и сам этот маршрут являлся неотъемлемой частью памятных мероприятий. Затем, после пандемийного перерыва 2020–2021 годов, начался период всё более заметного давления: в 2022 году власти отказали в согласовании мероприятия, но люди всё равно вышли; в последующие годы шествие продолжало проходить уже в усечённом виде, сопровождаясь попытками властей остановить или не допустить конную колонну. В этом году люди снова прошли по городу, но уже только по тротуарам и без традиционного конного марша. Поэтому задача на будущее — не просто сохранить возможность собраться у памятника, а вернуть полноценный, достойный формат 21 мая: пешее шествие по центральной улице, конную колонну, национальные флаги, молитву, траурную дисциплину и публичное право народа пройти по улицам своей столицы в память о погибших предках.

Мы понимаем, что местные власти не полностью самостоятельны в своих решениях, принимают их с оглядкой на Москву и скованы собственными опасениями. Однако в этой ситуации необходима честность с обеих сторон.

Черкесскому активу и обществу в целом нужна высокая дисциплина, чтобы не давать поводов для обвинений и ужесточения ограничений, особенно на фоне продолжающихся военных действий в Украине. Местным властям, в свою очередь, требуется больше доверия к гражданскому обществу и больше политической мудрости, чтобы не превращать траурную дату в ежегодное испытание лояльности черкесов. За все эти годы участники памятных мероприятий 21 мая ни разу не создали угрозы общественному порядку; они ценят мир и спокойствие в республике ничуть не меньше, чем чиновники. Народ, умеющий помнить, не обязательно живёт прошлым — он просто не позволяет другим решать за него, какие страницы истории важны, а какие можно предать забвению.

Мы все должны твёрдо уяснить: память невозможно отменить административным давлением. Её можно либо цивилизованно оформить, либо вытолкнуть в более непредсказуемые и стихийные формы.

Черкесск и Майкоп: устойчивость официального формата и риск заключения народной памяти в оковы бюрократии

В Карачаево-Черкесии формат был более официальным и согласованным: в Черкесске прошёл траурный митинг у мемориала жертвам Русско-Кавказской войны, состоялось возложение цветов, была объявлена минута молчания. В мероприятии приняли участие представители общественных организаций, духовенства, органов власти, молодёжи и различных народов республики. В Хабезском районе мероприятия прошли в более неформальной обстановке и сопровождались уличным шествием.

Однако и в Черкесске важно видеть не только то, что состоялось, но и то, что было утрачено. Ещё в 2015 году мэрия отказала активистам в согласовании конного шествия по улицам города. При этом сама пешая форма памяти какое-то время сохранялась: в 2018 году в КЧР ещё проходили траурные шествия и митинги, а в 2022 году в Черкесске более 500 человек приняли участие в шествии и митинге памяти. После этого формат всё заметнее сжимался до митинга у памятника, дуа, молебна и возложения цветов. Всё это важно и необходимо, но явно недостаточно. Черкесск — столица республики, в названии которой звучит имя нашего народа, и возвращение мирного шествия 21 мая в городское пространство должно рассматриваться не как радикализация, а как восстановление естественной и достойной формы народной памяти.

В Адыгее центральным событием стал реквием в Майкопе, прошедший в Театральном объединении Республики Адыгея и посвящённый 162-й годовщине окончания Русско-Кавказской войны. Кроме того, состоялись традиционные памятные мероприятия: зажжение свечей, выступления, а также культурные и просветительские программы.

Но и в Майкопе мы сталкиваемся с аналогичной проблемой: память сохраняется, но её уличный, живой, народный формат был ослаблен. Траурное шествие по центральной улице ещё устойчиво проводилось в 2018 году — от городского парка до комплекса «Единение и согласие» с участием около полутора тысяч человек. В 2021 году его отменили под предлогом ковидных ограничений, после чего формат окончательно сместился в сторону реквиемов, молитв, свечей и сценических мероприятий без масштабного шествия по городу. Конная часть была исключена ещё раньше: в 2016 году конников не допустили к траурному шествию в Майкопе, хотя сама традиция конного участия в эти дни на Северном Кавказе ещё сохранялась. Поэтому и в Адыгее речь должна идти не об отказе от официальных мероприятий, а о расширении формата: Майкопу нужна не только сцена, зал и протокол, но и улица, движение, молодёжь, флаги, всадники — живой народный ритуал памяти.

Таким образом, в Черкесске и Майкопе в этом году была заметна более институциональная модель памяти. У такого формата есть сильные стороны: он устойчив, упорядочен, легче воспринимается широкой общественностью и не создаёт лишнего напряжения. Но есть и обратная сторона: память рискует стать слишком официозной и формальной. Когда траур полностью переносится в концертный зал, ограничиваясь протоколом и официальными речами, молодёжь может перестать воспринимать эту дату как глубоко личную.

Мы считаем, что лучший путь — не противопоставлять официальный и общественный форматы, а гармонично соединять их. Память должна быть живой, глубоко прожитой.

Диаспора: свободный голос и необходимость прикладных проектов

Диаспора говорит о 21 мая более прямо и открыто. Там чаще звучат слова «геноцид», «изгнание», «право на возвращение», «историческая справедливость». Это закономерно: за пределами исторической Черкесии меньше внутренних ограничений, а сама диаспора является прямым следствием трагедии мухаджирства.

В Стамбуле, по данным «Кавказского узла», памятная акция прошла возле муниципалитета Бейоглу, однако впервые за долгие годы активистам не позволили подойти к Генеральному консульству России для возложения траурного венка. Организаторы озвучили требования о признании геноцида, извинениях, реабилитации пострадавших предков и праве диаспоры на возвращение на родину. В Кайсери, городе-побратиме Нальчика, состоялось масштабное траурное шествие. Памятные мероприятия прошли и во многих других городах Турции.

Отдельно стоит отметить рост активности черкесов Сирии, организовавших массовые мероприятия в Дамаске и Алеппо. Это особенно значимо: даже в сложнейших условиях войны сирийские черкесы сохраняют прочную связь с общей исторической памятью.

Иными словами, 21 мая в этом году состоялось сразу в нескольких измерениях: как траур, гражданское действие, культурная память, мобилизация диаспоры и политическое заявление о преемственности поколений.

Главный итог: память жива

Первый и самый важный вывод прост: память жива. Она жива не потому, что её поддерживают официальные структуры. Она жива потому, что люди сами приходят, идут в шествиях, зажигают свечи, несут флаги, приводят детей, пишут тексты, снимают видео, проводят дискуссии, искренне сопереживают и требуют уважения к этой дате. Единение черкесов 21 мая ощущается особенно ярко.

Это особенно ценно сегодня, когда многие народы постепенно утрачивают живую связь с прошлым, превращая свою идентичность в набор внешних декоративных знаков. Для черкесов 21 мая пока не превратилось в пустой символ. В этой дате сохраняются живая боль, движение и созидательная энергия.

Но именно здесь возникает ключевой вопрос: как мы распоряжаемся этой энергией?

Если после 21 мая остаются лишь фотографии в соцсетях, дежурные речи и чувство горечи от воспоминаний о пережитой трагедии — этого мало. Критически важен прочный мост между родиной и диаспорой. У каждого из нас свои условия и ограничения, свои сильные и слабые стороны. Например, ключевые факторы на Кавказе — это внешнее давление и вынужденная осторожность, а в диаспоре — высокий риск ассимиляции и отрыв от реальных процессов на родине. Именно поэтому нам необходимы координация и взаимная поддержка в тех сферах, где мы наиболее уязвимы. Если же памятная дата из года в год просто воспроизводит один и тот же сценарий, не принося новых встреч, научных исследований, образовательных проектов для молодёжи и живых связей между исторической Черкесией и диаспорой, это означает, что мы используем её потенциал далеко не полностью.

Общие организационные выводы

Первое — народная память жива и крепка. Даже в условиях ограничений люди находят возможности для участия. В нас живы национальная идентичность и гражданское самосознание.

Второе — сохраняется география единства: КБР, КЧР, Адыгея, черноморское побережье Черкесии, Турция, Иордания, Сирия, Израиль, Европа, США. Несмотря на различие форматов, сама дата прочно связывает разделенный народ.

Третье — национальная символика работает. Свечи, флаги, мемориалы, старинные плачи, минуты молчания — это не декоративные элементы, а живой язык коллективной памяти. Однако этот язык требует постоянного осмысления, обмена опытом и ежегодного совершенствования.

Четвёртое — 21 мая всё отчетливее становится не просто днём скорби, но и трибуной для обсуждения будущего: сохранения языка, работы с молодёжью, развития диаспоры, репатриации, защиты исторического достоинства и права народа на собственный голос.

Пятое — пешие шествия и конные марши нельзя считать второстепенными деталями. Это особый, символический язык исторической памяти. Для народа, чья история неразрывно связана с войной, изгнанием, дорогой, всаднической культурой и разорванной географией, движение по улицам родных городов имеет сакральное значение. Митинг у памятника говорит: «Мы помним». Шествие заявляет: «Мы продолжаем идти». Конная колонна утверждает: «Мы не отказываемся от своей исторической преемственности».

Что можно улучшить

Первое. По аналогии с нашими рекомендациями по итогам Дня черкесского флага, по мероприятиям 21 мая необходимо вести единый цифровой сборник (как минимум на уровне отдельных стран проживания адыгов): фиксировать, где и как прошли мероприятия, сколько людей приняло участие, какие тезисы прозвучали, собирать фото- и видеоматериалы, публикации в прессе. Этот архив станет бесценным ресурсом для продвижения национальных интересов в международных организациях, создания документальных фильмов, научных статей, выставок и подготовки будущих масштабных акций.

Второе. Необходим «день осмысления». Не обязательно проводить его на следующий же день, 22 мая, но важно сделать это по горячим следам, пока свежи воспоминания и сохраняется общественный резонанс. Это должен быть не формальный отчёт, а честный, конструктивный анализ: что удалось реализовать, что пошло не так, какие уроки нужно извлечь и какие задачи поставить на следующий год. Такую работу следует проводить как очно, так и в онлайн-формате, организуя совместные телемосты между активистами на исторической родине и представителями диаспоры.

Третье. Требуется качественное усиление работы с молодёжью. Недостаточно просто привести молодых людей на митинг. Молодёжи в эти дни необходимо давать пространство для полноценного общения — как друг с другом, так и со старшим поколением. В эпоху интернета живой диалог с соплеменниками приобретает особую ценность, помогая формировать национальную идентичность и твердые моральные ориентиры.

Также крайне важно вовлекать в общественную жизнь и служение народу новых талантливых и деятельных черкесов. Особая роль здесь принадлежит неформальным лидерам, способным стать связующим звеном между общественными организациями и теми черкесами, которые пока остаются вне институциональной среды. При подготовке мероприятий нельзя ограничиваться исключительно работой со «списочным составом» объединений. Необходимо доносить до соотечественников во всех странах, что сохранение памяти — наше общее дело и главный показатель нашей внутренней связи друг с другом и с исторической Родиной. Мы не должны ставить во главу угла лояльность конкретным организациям — наш народ гораздо шире любых партий, фондов и культурных центров. Общественные структуры — это лишь инструменты, которые обязаны работать на благо всего народа, а не на самих себя. Нельзя делать инструмент самоцелью. Активистам следует протягивать руку помощи как коллегам по движению, так и тем черкесам, которые пока не вовлечены в общественную жизнь. Важно не обременять людей требованиями лояльности, а максимально упрощать их участие в общих делах, привлекая искренним человеческим отношением, доступностью участия и прозрачностью общих целей.

Четвёртое. Необходимо заблаговременно и юридически грамотно согласовывать маршруты и программы памятных мероприятий во всех ключевых точках — Нальчике, Черкесске, Майкопе, на черноморском побережье и в других районах исторической Черкесии. И дело здесь не в том, что народная память должна «просить разрешения» на существование. Зрелый народ отличается тем, что умеет отстаивать свои права законным, организационным и дисциплинированным путем, минимизируя поводы для конфликтов с властями. Даже если активисты столкнутся с необоснованным противодействием на местах, у них останется задокументированная история попыток легального согласования, что даст им полное моральное право открыто заявить о соблюдении всех правовых норм и обычаев. Особое внимание нужно уделить возвращению пеших шествий и конных маршей: там, где невозможно сразу вернуть прежний масштаб, следует начинать с локальных маршрутов, четко согласованного числа участников, строгой маршевой дисциплины, присутствия ответственных координаторов и ясных правил поведения.

Пятое. Требуется унификация использования нечеркесской символики в ходе памятных мероприятий. Мы с глубоким уважением и благодарностью относимся к представителям братских народов, которые встают в этот день плечом к плечу с нами, но считаем важным не допускать размывания смысла и фокуса даты. 21 мая — это День памяти адыгов (черкесов) — жертв Русско-Кавказской войны, крупнейшего на тот момент этноса Кавказа, который оказал самое упорное сопротивление Российской империи, был покорён последним и понёс колоссальные, невосполнимые потери. Черкесский флаг является единственным национальным символом, объединявшим наш народ в те трагические годы, и выражает прямую историческую связь с этой датой. Использование иных символов неизбежно ведет к размыванию сути памятных мероприятий. В качестве компромиссного решения предлагается формат, при котором от каждого братского народа поднимается строго один флаг — этого вполне достаточно для демонстрации солидарности. Что касается государственных флагов Российской Федерации, то их использование целесообразно оставить исключительно для официальных мероприятий, организуемых органами власти. При этом даже в таких форматах организаторам рекомендуется соблюдать меру и не затенять флаг нашего собственного народа.

Заключение

21 мая — день, когда народ признаёт свою историческую рану и тем самым заявляет о своем праве на будущее. Но наша память должна взрослеть. Она не должна быть только плачем, только протестом или сухим официальным протоколом. Она должна стать школой национального достоинства, гражданской дисциплины и долгосрочной национальной стратегии. Итоги этого 21 мая очевидны: памятные мероприятия состоялись, народ проявил высокую сплоченность, связь между родиной и диаспорой подтвердила свою прочность. Теперь наша общая задача — повышать качество освещения черкесской повестки в мировых СМИ, последовательно работать над возвращением полноценных форматов памяти в Нальчике, Черкесске, Майкопе и других городах исторической Черкесии, а также реализовывать согласованную стратегию, которая будет приносить конкретные, осязаемые результаты в масштабе всего черкесского мира.

Потому что 21 мая — это вопрос не только об отношении к погибшим предкам. Сохранение памяти не должно быть самоцелью. Это вопрос о том, каким народом мы хотим быть сегодня и какое место мы займеم в современном мире. Нам жизненно важно сохранить возможность оставаться адыгами, растить счастливых детей на своей земле и строить будущее, помня о Родине, защищая национальные интересы и последовательно добиваясь реальной возможности для репатриации всех наших соотечественников.

Адыгэ лъэпкъыр Псэущ!

Центр стратегических исследований Черкесской общественно-политической организации «Хабзэ».