Черкесия на перекрестке цивилизаций: от исторической памяти к реальной политике

Стратегическая роль Черкесии сквозь призму прошлого и настоящего

В предыдущей статье цикла статей, приуроченных к очередной трагической годовщине изгнания черкесов со своей Родины, мы кратко пересказали историю завоевания Черкесии Российской Империей. Сегодня мы обсудим мотивы, следуя которым, Россия захватила наши земли в 18-19 веках, и по-прежнему стремится удержать регион под своей властью.

Начнём сразу с ключевого, суммирующего тезиса: для Москвы Северный Кавказ — это не просто окраина, это южный стратегический узел российской государственности. Кто контролирует эту территорию, тот получает военный плацдарм, буферную зону, демографический резерв, выход к Черному морю, контроль над коммуникациями между Восточной Европой, Кавказом, Ближним Востоком и Центральной Азией. Без преувеличения можно сказать, что Черкесия находится на пересечении цивилизаций. Именно поэтому Россия пришла на Кавказ не случайно. Империя двигалась туда по логике большой стратегии. Можно перечислить несколько конкретных причин:

Во-первых, ей нужно было закрыть южное направление от Османской империи и Персии.
Во-вторых, получить контроль над Черноморским побережьем.
В-третьих, обеспечить сухопутную связь с Закавказьем (Азербайджан, Армения, Грузия).
В-четвертых, не допустить появления на Кавказе враждебного или независимого горского пояса, который мог бы стать союзником внешних сил.

Таким образом, видно, что Русско-Кавказская война, как и её важнейшая часть — окончательное покорение Черкесии и выселение значительной части черкесов в Османскую империю — всё это было не только локальной военной кампанией, но и актом геополитического переустройства большого региона.

Теперь что касается роли Черкесии. Само существование нашей Родины закрывало России путь к полноценному господству на северо-восточном побережье Черного моря. Пока Черкесия, владевшая территорией между Доном, предгорьями, горными проходами и морем, сохраняла независимость или хотя бы способность к сопротивлению, российское присутствие на Черном море оставалось неполным. Не случайно борьба за Анапу, побережье, Кубанскую линию и горные районы была столь длительной и жестокой. Черкесия была буфером между Россией и южными державами, а российский интерес к побережью и к устранению независимой Черкесии имел стратегическую природу.

Сегодня эта логика никуда не исчезла и опирается, вместе с развитием инфраструктуры, социальных услуг и государственной пропаганды, также на механизм военного доминирования. Северный Кавказ встроен в Южный военный округ России, который охватывает Черное море, Каспий, Северный Кавказ и российские военные позиции в прилегающих регионах. 58-я общевойсковая армия со штабом во Владикавказе играет роль инструмента контроля над восточным Кавказом, грузинским направлением и южными военными коммуникациями России. Данная армия считается одной из самых боеспособных в Вооружённых Силах России, и к её обеспечению власти страны относятся очень серьёзно. Причина проста: если Россия теряет устойчивый контроль над Северным Кавказом, она теряет глубину обороны на юге, то есть становится более уязвимой для вторжения с этого направления, ведь всё, что севернее Кавказского хребта — это пересеченная реками, но в целом относительно легко преодолеваемая равнина вплоть до Москвы. Как вы понимаете, обитателям Кремля эта перспектива удовольствия не доставляет.

Однако военная роль территории — только один слой большой стратегии. Есть еще логистика. После начала войны России против Украины значение Черного моря, Южного Кавказа и Каспийского направления резко выросло. Регион сейчас является критическим соединителем между Европой, Южным Кавказом, Центральной Азией и Восточным Средиземноморьем. Также с юга Россия проецирует влияние на Черное море, Абхазию, Южную Осетию, Армению, Каспий, Иранское направление и Ближний Восток. Также необходимо обратить внимание на то, что Россия экспортирует значительную долю нефтепродуктов через черноморско-азовские порты: например, в 2024 году на них пришлось около 38% российского морского экспорта нефтепродуктов. Один Новороссийск дал около 17%. Это миллиарды долларов в бюджет ежегодно. Не случайно Украина регулярно бьёт сейчас именно по этому порту.

Есть ещё и моральный фактор: потеря Кавказа означала бы не только территориальную уступку или ослабление обороноспособности страны. Помимо прочего, для Москвы Северный Кавказ является символом имперской преемственности и важным психологическим рубежом, а уход с Кавказа стал бы сигналом о сломе самой модели российской государственности, с риском развития сепаратизма и последующего распада страны на других направлениях также. Мы исходим из того, что для любой центральной власти в Москве это болезненный и неприемлемый сценарий.

Итак, после изучения всех составляющих проблемы, вопрос «отдаст ли Россия Кавказ легко?» имеет для нас очевидный ответ: нет, не отдаст.

Тогда закономерно возникает следующий вопрос:
При каких условиях Россия может выйти с Кавказа или будет ослаблена на юге?

Как мы знаем, все империи рано или поздно распадаются, и Россия, очевидно, не является исключением из данной исторической закономерности. Значит, у черкесов также однажды появится шанс на возрождение своей страны и независимое будущее, однако для целей сегодняшнего исследования правильнее будет мыслить не лозунгами или добрыми пожеланиями, а сценариями.

Первый сценарий — глубокая трансформация самой России, что не обязательно означает мгновенный распад. Это может быть поражение в большой войне, истощение центра, раскол элит, тяжелый экономический кризис, потеря управляемости и последующая федерализация или превращение в конфедерацию. В таком случае Кавказ может получить больше самостоятельности за счёт того, что произойдёт перераспределение власти из ослабевшего центра к регионам. Это даст нашему народу на исторической Родине больше прав и возможностей для сохранения родного языка и культуры. Один из факторов, который может привести к ослаблению центра и реализации данного сценария, мы можем наблюдать уже сейчас — Россия ведёт неудачную войну против Украины.

Второй сценарий — внешнеполитическое сжатие юга России в клещи. Если Москва теряет позиции в Черном море, Закавказье и Каспийском регионе, если Турция, ЕС, США, Украина, государства Южного Кавказа и Центральной Азии сформируют новую архитектуру коммуникаций без России, то Северный Кавказ постепенно превращается из плацдарма в уязвимый выступ. Это вовсе не означает автоматической независимости народов Кавказа, более того — может привести даже к усилению репрессивного аппарата в регионе, но всё же создает окно возможностей для укрепления политической субъектности черкесов. Попробуем объяснить логику, которой руководствуемся по данному поводу: чем сильнее будут внешние игроки в регионе и чем слабее на их фоне Москва, тем чаще местные элиты станут задумываться о полной независимости, либо хотя бы о расширении своих прав и увеличении автономии при принятии решений на местах. Мы уже видим некоторые ранние проблески реализации второго сценария, в частности, в сближении Баку и Еревана при посредничестве Анкары.

В крайнем варианте развития перечисленных сценариев речь может пойти о полной независимости, но на ближайшую (3-5 лет) и среднесрочную (до 10-15 лет) перспективу такой исход нам всё же представляется маловероятным.

Третий сценарий скорее является не отдельным, а дополняющим предыдущие два — внутреннее созревание самих народов региона. Без политической организации, интеллектуальной элиты, общей повестки, демографической устойчивости и международных связей даже ослабление России не гарантирует освобождения. История знает множество случаев, когда империя слабела, но малые народы не были готовы воспользоваться шансом. Слабость центра сама по себе не создает свободу. Она лишь открывает пространство, которое заполняет тот, кто организован лучше. Наша задача как раз в том и состоит, чтобы быть готовыми к этому моменту.

Исходные условия и общие очертания стратегии действий

Черкесы сегодня находятся в необычном положении. На родине мы разделены между несколькими субъектами Российской Федерации: Кабардино-Балкарией, Карачаево-Черкесией, Адыгеей, Краснодарским краем и другими территориями исторической Черкесии. По официальным данным переписи населения 2021 года, суммарная численность адыгов в России составляет 751 487 человек. Российская статистика учитывает кабардинцев, черкесов, адыгейцев и шапсугов как отдельные категории, хотя правильнее будет, конечно же, рассматривать всех нас как части единого адыгского/черкесского народа. При этом большинство живет за пределами исторической родины — в Турции, Иордании, Сирии, Европе, США и других странах; оценки численности диаспоры сильно расходятся, но можно уверенно говорить о миллионах людей.

Это одновременно слабость и сила. Слабость — потому что наш народ рассечен административно, демографически и географически. Сила — потому что у нас есть внешний ресурс: диаспора, память, международные связи, культурная сеть, человеческий капитал в разных странах. У многих народов Северного Кавказа нет такой масштабной зарубежной опоры. У нас она есть. Но ресурс становится силой только тогда, когда он грамотно организован.

Анализ нашего положения позволяет выдвинуть сразу несколько тезисов и предложений. Не будет открытием сказать, что роль черкесов на родине — сохранять ядро. Это язык, земля, память, социальные связи, институты, местные элиты, образование, демография, культурная видимость. Без сильного ядра на родине диаспора постепенно превращается в романтическое воспоминание. Роль диаспоры — быть внешним усиливающим контуром народа: лоббировать, писать статьи и книги о национальном возрождении, финансировать культурные и образовательные проекты, создавать экспертные центры, вести международную правовую и информационную работу, поддерживать в публичном пространстве репатриацию, сохранять язык и связывать черкесский вопрос с более широкой темой деколонизации, прав коренных народов и исторической справедливости. Но здесь важно избежать двух крайностей. Первая крайность — пассивный лоялизм: «ничего нельзя сделать, надо просто приспособиться». Такая позиция постепенно приведет нас к растворению. Вторая крайность — романтический максимализм: ожидание скорого крушения России и мгновенного восстановления исторической справедливости. Такая позиция опасна тем, что заменяет трезвую рабочую стратегию бесплодной эмоцией и пассивным ожиданием.

Мы считаем, что наиболее реалистичный путь — долгая институциональная работа.

Что можно делать в текущих обстоятельствах?

Во-первых, создать сильную черкесскую аналитическую инфраструктуру: исследовательские группы, базы данных, мониторинг демографии, экономики, земельных вопросов, репрессий, миграции, состояния языка, культурной политики. Народ, который не измеряет свое положение и не вырабатывает адекватные сценарии действий на будущее, не управляет своей судьбой. Именно таким анализом мы сейчас с вами занимаемся и надеемся, что работа нашего Центра стратегических исследований пойдёт на пользу делу возрождения народа. Также мы приветствуем инициативы других подобных черкесских организаций в данном направлении.

Во-вторых, необходимо сформулировать многоуровневую политическую программу. Минимальный уровень — защита языка, культуры, исторической памяти, прав на возвращение диаспоры, развитие национального образования. Средний уровень — административная и культурная консолидация черкесских территорий на исторической Родине хотя бы в виде координационных институтов. Максимальный уровень — право народа на самоопределение в случае радикальной трансформации России. Все три уровня не противоречат друг другу: они соответствуют разным историческим окнам.

В-третьих, работать с соседними народами Северного Кавказа. Об этом пункте подробнее мы поговорим в другой раз, но уже сейчас нужно сказать главное: Черкесская стратегия не должна быть изоляционистской. Кавказ — мозаика, и любая попытка строить будущее против всех соседей обречена. Нам нужен язык взаимных гарантий: земля, безопасность, уважение к памяти, недопущение этнической мести, защита религиозных и национальных прав всех общин.

В-четвертых, пора перейти от фольклорной самоорганизации к политико-интеллектуальной. Прежде всего это касается диаспоры, потому что на Родине сейчас нет условий для подобной работы. Танцы, флаги, памятные даты и культурные фестивали важны, но их недостаточно. Нужны юристы, историки, лоббисты, журналисты, документалисты, специалисты по международным организациям, люди, умеющие говорить с Анкарой, Амманом, Брюсселем, Вашингтоном, Киевом, Тбилиси и Баку. Черкесский вопрос должен звучать не как повторяющаяся из года в год жалоба, а как часть большой темы: империя, депортация, историческая память, право на возвращение, культурное выживание, безопасность Черного моря, будущее Кавказа, построссийская архитектура Евразии. Здесь крайне важно проводить качественный кадровый отбор и помогать друг другу в создании соответствующих политических, правозащитных и прочих структур, способных выполнять работу в наших общих интересах.

Таковы, на наш взгляд, некоторые общие соображения и конкретные рекомендации по улучшению стратегического положения черкесов. Мы продолжим наш анализ и выдвижение стратегий решения национальных проблем в последующих материалах Центра стратегических исследований.

Резюме и напутственное слово

Россия держится за Северный Кавказ потому, что без него ее южная стратегия становится неполной, а историческая Черкесия была и остается одной из ключевых зон этого пространства. Москва не уйдет оттуда добровольно при обычных условиях, но все империи рано или поздно ослабляют свой контроль над покоренными народами. Они уходят, когда меняется баланс сил, когда содержание территории становится дороже контроля над ней, когда местные народы оказываются политически зрелыми, а внешний мир признает их субъектность.

Поэтому наша задача сейчас — не ждать чудесного момента, а готовиться к нему, сохраняя язык и традиции, укрепляя связи родины и диаспоры. Надо создавать просветительские, правозащитные, политические и благотворительные организации, наполненные конкретным смыслом и делами, воспитывать новые кадры и продвигать наших представителей в международных организациях.

Дорогие соотечественники! Нам не следует сжигать силы в пустых спорах между собой — созидательной работы хватит на всех, даже при разном видении приоритетов той или иной деятельности. Вспомним, что мы живём во время больших перемен. История вполне может нам дать шанс, но мы также должны быть способны его использовать.

Адыгэ лъэпкъыр Псэущ!
Центр стратегических исследований Черкесской общественно-политической организации «Хабзэ».